Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Семенова Тян-Шанская или заметки о "медицине" времен РИ.

Ниже будут представлены отрывки из произведений Булгакова "Записки юного врача" и Семеновой Тян-Шанской "Жизнь Ивана".

Начнем с Булгакова, чьи слова привели мне как неоспоримое доказательство "беспрецедентных в тогдашней мировой практике усилий государственных властей, поддерживавшимися частниками и благотворителями для борьбы с голодом и эпидемиями". Дело было в сентябре 1917 года:

"Я со всеми перезнакомился. Фельдшера звали Демьян Лукич, акушерок — Пелагея Ивановна и Анна Николаевна. Я успел обойти больницу и с совершеннейшей ясностью убедился в том, что инструментарий в ней богатейший. При этом с тою же ясностью я вынужден был признать (про себя, конечно), что очень многих блестящих девственно инструментов назначение мне вовсе неизвестно. Я их не только не держал в руках, но даже, откровенно признаюсь, и не видел... Засим мы обошли пустые палаты, и я убедился, что в них свободно можно разместить сорок человек."

Теперь перейдем к другим реалиям, увековеченным в 1906 году.

"Иногда бабка при начале родов, для ускорения их, втаскивает родильницу в печь и там парит ее...

Является бабка . Молится: «В добрый час распростаться». Набирает в рот воды, льет на руки, мылит их, если у хозяев есть мыло, и «свидетельствует» роженицу. Если роды медленно подвигаются вперед, обводит роженицу три раза вокруг стола. Либо призывает ее мужа и заставляет его три раза пройти между ногами стоящей роженицы. Если и это не помогает (собственно, если роды затянутся долее суток), служат молебен, открывают Царские Двери.
Collapse )

Источники:

Новосельский С.А. Смертностъ и продолжительность жизни в России. Петроград, 1916.
Семенова Тян-Шанская О.П. Жизнь Ивана. М., 2010.

Читая Гиляровского

В свете недавнего спора с коллегой, в котором он утверждал, что в РИ жилось лучше, чем в СССР, вспомнился отрывок из "Москвы и москвичей".

...Как-то днем захожу к Ольге Петровне. Она обмывает в тазике покрытую язвами ручонку двухлетнего ребенка, которого держит на руках грязная нищенка, баба лет сорока. У мальчика совсем отгнили два пальца: средний и безымянный. Мальчик тихо всхлипывал и таращил на меня глаза: правый глаз был зеленый, левый--карий. Баба ругалась: "У, каторжный, дармоедина! Удавить тебя мало".

Я прошел в следующую комнату, где кипел самовар. Вернувшись, Ольга Петровна рассказала мне обыкновенную хитровскую историю: на помойке ночлежки нашли солдатку-нищенку, где она разрешилась от бремени этим самым младенцем. Когда Ольгу Петровну позвали, мать была уже мертвой. Младенец был законнорожденный, а потому его не приняли в воспитательный дом, а взяла его ночлежница-нищенка и стала с ним ходить побираться. Заснула как-то пьяная на рождество на улице, и отморозил ребенок два пальца, которые долго гнили, а
она не лечила -- потому подавали больше: высунет он перед прохожим изъязвленную руку... ну и подают сердобольные... А раз Сашка Кочерга наткнулась на полицию, и ее отправили в участок, а оттуда к Ольге Петровне, которая ее знала хорошо, на перевязку.



Плохой, лядащий мальчонок был; до трех лет за грудного выдавала, и раз нарвалась: попросила на улице у проходившего начальника сыскной полиции Эффенбаха помочь грудному ребенку.
Collapse )